Форбрингер бросил взгляд на Пао, Пао выразительно повел бровями и отвернулся.

— И вы полагаете, что об этом должны знать мы? — спросил Форбрингер. — Не так ли?

— Либо один из вас, либо Мартин, — Рэйф смотрел то на одного, то на другого. — Или же вы оба, а может быть, и все трое.

— Какого черта! — рявкнул Форбрингер. — Делать нам больше нечего, кроме как следить за каждым пропавшим на Земле. На нас лежит ответственность за судьбу всего мира!

— За похороны всего мира, — мягко поправил Рэйф.

Где-то высоко в дымоходе над камином тихонько завывал легкий вечерний ветерок, он пробрался и в комнату, уже смешанный с еле уловимым запахом сгоревшего дерева и невыметенной золы.

Первым заговорил Пао.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы сами прекрасно знаете, — голос Рэйфа стал резким и беспощадным. — Уже три года разработку Проекта Дальней Звезды тормозит единственная проблема: разрушение нервной системы при криогенных процессах. Без разработок по крионике нечего помышлять даже о путешествии на Альфа Центавра. Земля гибнет!

— Гибнет? — взъярился Пао. — Вы забыли, что уже давно покончено с голодом. Наш Проект Энергии Ядра может давать энергию для производства продуктов в таких количествах, что мы продержимся еще добрую тысячу лет — пока вы там решаете свои глобальные проблемы замораживания.

— Гибнет, — повторил Рэйф. — Не хлебом единым жив человек. Женщина, которая меня сюда привезла, уже наполовину мертва. То же самое происходит с людьми из нашего Проекта там, на Луне. Но главное, что один из вас, или двое, а может, и все трое сознательно допускаете это.

Пао что-то проворчал.

— Псих, — процедил сквозь зубы Форбрингер.

— И Мартин выразился так же. Хотя, конечно, знал, что лжет. И вы тоже. Вы же ясно сознаете, что мир умирает. И если это не ваша прямая воля, то какое-то странное попустительство. Скажите, кто и чем вас так запугал?