И застыл, в изумлении раскрыв рот. Святой Георгий! Новый очерк Шегли! Какая удача!

Более того — единственный экземпляр! Вся газета уже раскуплена! Он оставил продавцу, который куда-то вышел, четверть доллара.

Человек шел мимо разрушенных домов (странно, что их до сих пор не восстановили) и читал на ходу. Он закончил чтение на подходе к дому. За ужином прочитал еще раз, не переставая восхищаться мастерством журналиста и его нравственной позицией. «Да, — думал он, — теперь ОНИ забегают!»

Но за окном уже вечер. Время политических баталий закончилось. Пора убрать все на свои места: и закрытую чехлом пишущую машинку, и потертое пальто, и изношенный костюм в мелкую полоску, и шапочку с козырьком, и фуражку почтальона, и его кожаную сумку.

Все на свои места.

В десять он уже спал. Ему снились грибы. А утром он проснулся, по-детски удивляясь: почему никто раньше не замечал, что облако атомного взрыва больше всего похоже на обыкновенную поганку…

В шесть часов утра Шегли снова сидел за пишущей машинкой.

«Этот очерк, — начал печатать он, — посвящен борьбе Раша за права трудящихся автомобильной промышленности…»

Марина Арутюнян,

кандидат психологических наук

«ЕСЛИ У ВАС НЕТУ ТЕТИ…»

Печальная и трогательная история, рассказанная писателем, по сути, представляет собой горькую, до предела заостренную метафору одиночества.

Как грустно заметил один из современных философов, одиночество — символ нашей эпохи.

На это состояние души давно обращают внимание психиатры, психологи, ибо переживается оно человеком на редкость болезненно…

Перед разговором с вами я заглянула в словари; одиночество, оказывается, не что иное, как «состояние одинокого человека». Тавтология, масло масляное. Но ведь далеко не одно и то же — Робинзон на необитаемом острове или Татьяна Ларина, которая пишет Онегину: «Вообрази, я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает и молча гибнуть я должна»…