С нами, повторяю, ровным счетом ничего не случилось, не считая того, что дорога стала вдвое длинней обычного.

— Давайте зайдем и выпьем по рюмочке, — сказал я. — Хочется взглянуть, что Сара сотворила с нашей лужайкой.

— Хорошо, что хоть у кого-то в семье есть голова на плечах! — заметила Мэгги. — Между прочим, Алан, ты отдаешь себе отчет, что тебе придется еще везти нас обратно в город?

— Что?

— Ты же должен забрать свою собственную машину…

Да поможет мне Бог!

— Тогда, значит, есть надежда обнаружить что-либо на обратном пути.

Мэгги расхохоталась.

Мы вошли в дом. Я выставил из бара бутылки, достал бокалы, а сам прошел прямиком на кухню.

На лужайке чернела полоска земли — ярдов десять в длину, ярд в ширину. Дерн, который обошелся нам в кругленькую сумму двумя годами раньше, сейчас был свален грязной кучей рядом, во дворике. В черной земле вертикально, черенком вверх, торчала лопата.

Сколько времени это могло занять? Полчаса? Наверное, даже меньше. После чего Сара решила, что закончить работу с тем же успехом могу и я. И поспешила в Хорнтон.

В любом случае, это было несколько часов назад. Еще до обеда. А сейчас половина четвертого.

Я бегом вернулся в гостиную, где уже булькал разливаемый по бокалам джин.

— А где лед, Алан?

— В морозилке. Мне нужно позвонить.

Номер лавочки в Хорнтоне я нашел в красной книжечке подле телефона — жена сама вписала его туда своим аккуратным почерком. И миссис Как-ее-там ответила мне, что Сара действительно заглядывала туда и купила семена. Когда? Около десяти утра. А потом отправилась домой.