— Никто не помнит о клоне.

— Отстань.

Я поднялся, накинул свою зеленую сабду и вышел из мастерской. Его насмешки я проглочу легче, если буду не один.

Все еще вздрагивая, ощущая себя неповторимой индивидуальностью в космосе, я нанес визит Сейне Маркс. Сейна работает в Галамаде, где сосредоточены птичники. Она высокая, ее тонкие пальцы ловко управляются с любыми предметами, а длинные волосы сияют, как флюоресцирующие. Когда я вошел в ее комнату, она собиралась взрезать шею трупа.

Я ощутил жалость к старой женщине с белой кожей и белыми волосами, лежавшей на ленте транспортера. Но я прекрасно знал, что, произнеси я что-то сентиментальное, Сейна Маркс захохочет, как гиена, если не ядовитее.

— У меня есть новости.

— Да? — Она лазерным скальпелем сделала розовый надрез. Затем, словно забыв о работе, направилась к своим птицам. Сегодня их было сорок — пятьдесят, разноцветных механических голубей, размером чуть больше живых, сонно сидевших на прикрепленной к стене конструкции. Она щелкнула по клюву одну из птиц. Та встрепенулась, открыла глаза, расправила крыло и начала ворковать. — Ну, — сказала Сейна, повысив голос, чтобы перекрыть воркование, — что за новости?

— У меня обнаружился двойник.

— Чепуха, — сказала она. — Не может быть. — Она согнула руку в локте, и голубка, словно ловчий сокол, уселась на кисть. Сейна подошла к единственному в комнате окну. — Видишь ли, вероятных личностей не так много, но количество сердец, друг мой, бесконечно.

— Не может быть, — возразил я, хотя почувствовал огромное облегчение, словно дружеская рука легла на мои плечи. — Сердце — конечное пространство, — я пригнул указательный палец к большому, изобразив размеры сердца, — с конечным числом элементов.

— Верно, — заметила Сейна. Она нажала панель рядом с окном, серые оконные стекла блеснули и исчезли. Потянуло сквозняком. — Но эти элементы бесконечно малы, правда? Следовательно, у них есть бесконечное число мест для перемещения, даже в конечном пространстве.