Мне не хотелось охотиться на моего двойника. Мне не хотелось даже уезжать из Матты Обо.

Сиденья в поезде располагались на овальном балконе, который шел вокруг центрального прохода. Проход был страшно широким, возможно, на случай наплыва пассажиров, когда все места заняты. Но сегодня ничего такого не предвиделось: я насчитал всего одиннадцать пассажиров. Двенадцатый, пожилой человек, с ушами, похожими на ручки чайника, вошел в вагон вскоре после меня. Он взобрался по ступеням на балкон и занял сиденье рядом со мной.

— Ты недотепа, — сказал он.

— Что? — переспросил я, вскинув взгляд. Трудно сказать, что собой представляли его уши — то ли какие-то бионаросты с проделанными в них дырками, то ли просто керамические ручки. Небольшие волоски — или микроволокна? — торчали внутри отверстий. — О чем это вы?

Он показал рукой на пол. Смятую обертку моего сладкого батончика поедали нанотики.

— И что?

— Вы, молокососы, ни черта не знаете об окружающей среде. В те времена, когда я покинул родной блок, люди были обязаны убирать за собой мусор.

— Правда? Наверное, это было довольно давно.

— Да, примерно тысячу лет тому назад.

— Перестань! — сказал я. — Тебе лет семьдесят. — Мне вспомнились расползшиеся от гормонов старики в Локсли-Холле. — Я знаю, как выглядят люди в возрасте.

— Это ничего не значит, — ответил старик. Он как раз собирался сообщить что-то еще, когда послышался резкий женский голос по каналу моего мыслителя. «Приготовьтесь к отправлению в Мемфис», — произнес голос. Я хотел узнать, как именно следует приготовиться, но мыслитель ничего не сказал. Лопоухий старик улыбался мне. Я ответил ему тем же. Женский голос произнес: «Отправление».