Ныне можно вдоль и поперек пересекать сословные границы (мести эскалатор метро соболями, щелкать семечки платиновыми зубами), но ширина брюк, но высота каблука — это уж будьте любезны… Выходя на улицу, мы сверяемся с журналом мод, как с показаниями термометра.

Правда, в нашем «бесклассовом» обществе, появились сферы, где определенный вид одежды обязателен, как униформа. Женщина, служащая в «приличной» конторе, обязана иметь «офисный вид» (прямая юбка, жакет или пиджак, туфли на каблуке, тщательная прическа и макияж и пр.), который оговаривается в контракте при приеме на работу. Но это — скорее, исключение. Кто же тогда заставляет нас всех: домохозяек и рабочих, инженеров и учителей — неотступно следить за малейшими изменениями в настроении капризной красавицы?

Никто, кроме нас самих, — говорят психологи. Желание быть модным можно трактовать и как стремление выглядеть не хуже других, одеваться, как все. Мы частенько недооцениваем эту потребность людей. Психологи считают подражание формой биологической самозащиты, естественным рефлексом стадных существ. Я в стае, значит, я принят ею, защищен. Причем, чем менее человек является личностью, тем сильнее зависимость от мнения окружающих и веяний моды.

Исстари взоры подражателей были устремлены вверх, к монархам. В истории моды имеется много примеров влияния на нее сильных популярных людей. Таковой была экзотичная для Франции русская княжна Анна Ярославна. Почти единственная блондинка на территории подвластной ей страны, она возбудила страстное желание француженок походить на свою королеву. Все цирюльники корпели над средствами для осветления волос. Или вспомнить супругу Карла VI, Изабеллу Баварскую. Именно она ввела при бургундском дворе геннин — конусообразный головной убор, известный нам по произведениям живописи. Современницы Изабеллы сбривали волосы, выбивавшиеся из-под модной «шляпки», оставляя лишь треугольничек на лбу.