Я мог погибнуть, проходя в прошлый раз через сингулярность. Я могу погибнуть в этот раз. Но я избавился от призрака старшего Джорджа Кокса.

А младший Джордж Кокс — человек, которого я для правдоподобия связал спиной к спине с Фрэнком Кьюри, — стал настоящим Джорджем Коксом. В его временной линии больше нет разрыва, и наши с ним временные линии не пересекаются. У меня теперь нет ни отца, ни матери, я — призрак неизвестного происхождения.

Если Джорджу хватит ума, то он отвертится от тюрьмы. Он может сказать, что увидел своего двойника-самозванца, шагающего к шаттлу вместе с Фрэнком. И собрался изменить ситуацию с помощью гаечного ключа, но тут Фрэнк его ударил. И это все, что ему известно.

Причаливаю. Щелкают захваты, кораблик вздрагивает. До этого момента меня еще могли остановить, теперь уже слишком поздно. Проникая в звездолет через входной люк, я внезапно вспоминаю о втором «Улиссе», спрятанном на обратной стороне Луны. Я изобрел способ размножения весьма дорогих звездолетов. Надо будет его запатентовать.

Но как все это началось? Существовал ли Джордж Кокс, который скрупулезно выполнил план полета? Да, а затем второй Джордж Кокс увидел, что третий зонд вернулся еще до старта «Улисса». И это навело его на идею — если смог вернуться зонд, то сможет вернуться и он.

Был ли он тем самым старшим Джорджем, что постучал в дверь моей квартиры? Или тот уже прошел через несколько циклов?

И что произойдет, если я на этот раз просто выполню план полета? Нет, на такое я не осмелюсь. Все завертится сначала. Или не завертится?

Жаль, что я не могу спросить Бауэрхауса. Но люди вроде Бауэр-хауса не любят сингулярности.