— Черная дыра. Бауэрхаус-четыре.

— А-а. — Он этого ожидал. — Значит, я вернулся. А ведь меня еще даже не выбрали пилотом.

— Выберут.

Он глотнул из стакана и помолчал.

— Черные дыры, — сказал я. — Сингулярности. Звезды, сжавшиеся в точку. Общая теория относительности предсказала их более ста лет назад. Первую черную дыру обнаружили в 1972 году в созвездии Лебедя, она обращается вокруг звезды класса «желтый гигант». Но Бауэрхаус-четыре намного ближе.

Он кивнул. Он уже слышал это пару недель назад — по собственному времени, когда сам доктор Курт Бауэрхаус прибыл со своими лекциями в Космический учебный центр.

— Но даже доктор Бауэрхаус, — сказал я, — не захотел говорить о том, что происходит внутри шварцшильдовского радиуса черной дыры. Людей вроде Бауэрхауса сингулярности раздражают.

— Не сами черные дыры, а перемещения во времени.

— Вряд ли. Позабудь о путешествиях во времени и взгляни на черную дыру. Ее масса настолько велика, что после коллапса звезда сжимается в точку. Даже свет претерпевает красное смещение до нуля, если вырывается наружу. Ты можешь представить такое?

— Все это есть в уравнениях, — пожимает он плечами. — Так сказал Бауэрхаус. Относительность выглядит странно с точки зрения здравого смысла, но любые эксперименты ее подтверждают.

— Возможно, черная дыра есть проход в другую вселенную или в иную часть нашей. Это тоже есть в уравнениях. И можно рассчитать траекторию движения вокруг вращающейся черной дыры, которая выведет тебя в точку старта, минуя сингулярность. Звучит довольно безобидно, пока не начинаешь соображать, что речь идет о «точках событий» — точках в пространстве-времени.

Он поднял стакан:

— Твое здоровье!

— Правильно. — Я поднял свой. — Я вернулся раньше, чем улетел с Земли. И астрофизики охотнее поверят не в это, а в то, что дыра в самой теории. Сингулярности заставляют их нервничать.