На то бы ни две причины. Во-первых, как точно выразился Арк, все мы — существа цивилизованные. Одни больше, другие меньше, но коль скоро ты вышел в космос — изволь придерживаться общепринятых правил. И во-вторых, встреча двух наблюдателей — явление чрезвычайно редкое. Вероятность такой встречи ничтожна. Наша нынешняя квартира представляет собой какую-то мощную аномалию. Арк говорил мне, что до меня здесь жил альдар. А тот, в свою очередь, утверждал, что до Арка ему приходилось делить комнату с крюгом. Между прочим, клешни у крюгов размером с Понификсову лапу, а сами они создания вспыльчивые, я бы даже сказал — злобные.

И все же повторю: стычки между наблюдателями были крайне редки. Другое дело, что наблюдатель мог стать жертвой местных коллизий. Такие случаи бывали нередко. По канонической цветовой градации Земля находилась в самом конце хроматического ряда. Таким образом, здесь было запрещено открывать какие-либо представительства. Равно как и привозить сюда что-либо, помимо записывающей аппаратуры. Только наблюдение, только регистрация — таковы требования к желающим посетить планеты подобного типа. Мы чем-то напоминаем европейских ученых-миссионеров конца XVIII — первой половины XIX века, затерявшихся в джунглях Африки или на островах Океании. «Доктор Ливингстон, я полагаю?» Правда, нас выгодно отличает то, что в любой момент мы можем отсюда убраться. Но опять-таки, судя по статистике, это удавалось далеко не всем.

Может возникнуть вопрос, что же тогда всех нас сюда влечет? Вы понимаете: любая цивилизация — кладезь для честолюбивых исследователей. Согласитесь, солидная монография и степень магистра стоят нескольких месяцев добровольного затворничества.

Устраиваясь поудобнее на теплом пледе, я через две двери слышал довольный визг Темки — малыш принимал ванну. Рядом свернулся клубком Понификс. Он уже дремал. А вот Арк все никак не находил себе места. Внезапно он произнес:

— Коллега Ростос, право, не знаю, как сказать… В общем, я выполнил весь намеченный объем работ.