Бультерьер сорвался с поводка и рванул к нам. Темка даже не успел испугаться — Понификс так двинул своего визави лапой по голове, что тот, описав дугу длиной метров десять, бухнулся в снег. Ким начал было приносить хозяину извинения, но вскоре выяснилось, что тот отнюдь не скорбит по поводу морального и физического ущерба, нанесенного его собаке, а намерен любой ценой заполучить «ушастого медведя» Кима. Чего только он ни предлагал хозяину! После дюжины-решительных «нет» нувориш, наконец, отстал, решив, что Ким либо слишком глуп, либо слишком богат.

Не обошлось без приключений и на этот раз. Мы уже возвращались домой, когда Темка радостно заверещал и бросился к ближайшим кустам.

— Паха! — заорал Темка, тыча пальчиком в какой-то серый комок. Мы с Кимом подошли поближе.

Это действительно была черепаха. Она обалдело крутила головой и перебирала лапками, кружа на месте. Было очевидно, что она не прочь сейчас оказаться где-нибудь двумя-тремя тысячами километров южнее.

— Молодец, Темка! — Ким потрепал сына по шапке. — Должно быть, купил кто-то животное да и обронил по пути. Возьмем ее с собой. Ведь замерзнет же.

По возвращении черепаху посадили в стеклянный домик, и мы принялись за ужин. Я сильно подозревал, что молоко опять не пастеризовано, и хотел было снова затянуть свою любимую присказку о бруцеллезе. Однако вовремя вспомнил обещание Понификса задать мне «хорошую взбучку», скажи я еще хоть раз что-нибудь подобное. Этот спартанец, по-моему, даже находил некое удовольствие в поглощении сырого мяса! Одно слово — варвар! Как бы там ни было, мне почему-то пришел на ум инцидент с бультерьером, и я счел за благо промолчать. Кто его знает, этого уэда, вдруг в нем снова проснутся первобытные инстинкты? Правда, недоразумения между наблюдателями происходили чрезвычайно редко, даже если наблюдатели относились к антагонистическим расам.