Когда дама досмотрела фантазию до конца, я подошел к ее кабинке.

— Я разорен, я страдаю и нуждаюсь в утешении, — поведал я ей. Длинные-Ляжки — наша местная падре, то бишь мадре.

Она взглянула на меня своими чересчур зелеными глазами и ответила:

— Через несколько дней сядет корабль с туристами. Наша церковь сможет снова открыть лавочку.

— Аминь, сестра, — сказал я.

На Новом Марсе встречаются три типа людей. Во-первых, туристы с Земли. Эти богатые лопухи желают «расширить» свой жизненный опыт. Они с благодарностью погружаются в суровую жизнь границы и воспринимают нас, местных, как персонажей очередной фантазии. Некоторые из этих лохов благодарны даже за то, что их обирают до последнего кредита — ведь какой потрясающий рассказ о своих приключениях они привезут домой!

Вторая разновидность — потомки земных бедняков. На Новый Марс высадили предков наших предков. Те, кто выжил, получили работу по жизнеобеспечению поселения. И дела у нас до войны шли неплохо.

Третьи — покалеченные на войне солдаты. Ветераны сражений плохо смотрятся на Земле, поэтому пострадавшие от белатринского пси-оружия слоняются по нашим пыльным улицам и получают кое-какие пенсии. Некоторые — вроде Эда — «выздоровели» настолько, что смогли устроиться на работу, став, например, барменами.

Вся наша церковь подготовилась к прибытию туристов. Кто-то даже переодел Эда в новый костюм, придав ему более достойный вид.

Туристы всегда заходят в «Одиссею» — уж больно жалкий у салуна вид. Очень «туземный».

И вот настал день, когда туда вошли лопухи: некая парочка с усовершенствованными органами чувств, которым ничего не стоит заткнуть за пояс систему обороны Нового Марса; женщина с рысью; двое мужчин в шлемах профессиональных антропологов и, наконец, толстяк с покатыми плечами и печальным лицом.

Я сидел рядом с Эмбоем Фэйрстедом, которому предстояло сыграть роль болтливого пьяницы. Длинные-Ляжки заняла кабинку. Сунув в разъем на черепушке фальшивый кабель и полузакрыв глаза, она оценивала проходящих мимо нее лохов.