«Я пишу из заточения.Ах, какое наслаждение:вашу дочь судить хотят!Нужен лучший автомат».

Если верить записке, она жаждала крови, и, разумеется, никакого автомата мама с папой ей не прислали (в результате она осталась без адвоката). В то же время у родителей появилась надежда, что тюрьма исправит Катерину: если бы в тюрьме было очень плохо, разве она написала бы, что сидеть там – наслаждение?

Судья, знаменитый поэт с прекрасными голубыми глазами, спросил подсудимую:

Обвиняемая виновна?Да или нет?Пусть правдивым будет ответ.

Катерина прижала руку к сердцу и торжественно поклялась:

Не виновата ни капли я,верьте мне, господин свинья!

Все в зале суда так и ахнули. Прокурор вскочил на ноги: —

Не допущу такого позора.Требую смертного приговора!

Какого позора? Что она сделала? Ответила на вопрос господина судьи, только и всего. И, веря в торжество справедливости, она закричала:

– Я не совершила преступления,но готова попросить отмщения!

Она хотела сказать «прощения», но у прокурора не было причины не верить собственным ушам, и он пришел в еще большую ярость:

– Хорошо известно многим:никогда я не был строгим,но сейчас, как никогда,буду строгим, господа.Я преступницы подобной,невоспитанной и злобной,разрази меня гроза,не видал вовек в глаза.Пусть найдут, что я жестокий,умоляю суд высокийвнять призыву моему,посадить ее в тюрьму.Не на годик, не на десять —посолидней срок отвесить,в общем – что там говорить!к ста годам приговорить.

Бедняжка Катерина похолодела от ужаса. Сто лет тюремного заключения! За что! Если допустить, что она нарочно грубила людям, даже и тогда подобный приговор – неслыханная жестокость. И она закричала об этом:



10 из 85