Потом отзвуки громового раската у него над головой затихли, оставив после себя только глухой стук дождевых капель, сквозь который прорывался тревожный лай и повизгивания забытой собаки.

— Эрик?.. — Йон осторожно приблизился к распростертому телу друга, часто моргая, чтобы прогнать плававшие перед глазами серые пятна. — Эрик! С тобой все в порядке?

Но Эрик даже не пошевелился. Он лежал неподвижно, словно погруженный в глубокий сон. Он казался совершенно расслабленным, словно, и правда, спал, но Йон заметил, что пальцы его правой руки судорожно сжаты. Опустившись на колени, он потряс друга за плечо.

— Проснись, Эрик!

Голова приятеля безвольно мотнулась, и Йон увидел под волосами на темени глубокую рану, из которой стекала на шею извилистая струйка крови.

Йон в тревоге отпрянул.

— Эрик! — снова позвал он, чувствуя, как его охватывает паника. Йон знал, что должен немедленно позвать на помощь, но ему было стыдно плакать и кричать: он ведь уже не маленький. К тому же Йон прекрасно понимал, что если он расскажет правду о том, что случилось в домике на дубе, ему никто не поверит.

Новая страшная мысль родилась в его душе, полной самых нехороших предчувствий:

«А если подумают, что это я убил Эрика? Меня тогда посадят на электрический стул?»

Это было так ужасно, что на несколько мгновений Йон вовсе потерял всякую способность соображать. В голове у него не осталось ни одной связной мысли.

«Он не умер, — стучало в висках Йона. — Эрик не умер. Он не может умереть…»

Снова склонившись над другом, он торопливо схватил его за запястье, чтобы пощупать пульс, но это ему никак не удавалось.

Потом ему на ум неожиданно пришли слова пришельца из иного мира: «Книга еще может спасти его!..» Йон поспешно повернулся туда, где на полу валялся странный том.

Едва он взял книгу в руки, как ему стало ясно, что первая страница куда-то исчезла, и под ней видна другая, также покрытая нордическими рунами. Как и прежде, Йон смог прочесть написанное, хотя смысл слов изменился.