И никогда он не смог бы забыть того, что произошло потом. К нему приблизилась женщина с телом куда более прекрасным, чем у любой из красавиц. Разум подсказывал Йону, что и лицо ее должно быть под стать безупречному совершенству фигуры, но как он ни старался, не мог припомнить его черт. Женщина казалась ему скорее воплощением идеала, нежели реальным существом, однако, несмотря на всю ее совершенную красоту и мягкую убедительность голоса, разум Йона отказывался признать ее существование. В ней было что-то настолько чуждое, что Йон готов был заподозрить в ней скорее пособницу дьявола, чем посланницу Божию. Но ничто, решительно ничто не указывало на то, что она исполняет чью-то волю.

Еще несколько коротких мгновений Йон колебался, не зная, продолжать ли ему бороться за жизнь или сдаться, самому остановив сердце и дыхание, но женщина взяла его за руку и одним быстрым движением вытолкнула обратно в тот мир, который был ему давно знаком. Так он выжил, выжил вопреки всему, хотя медицина уже поставила на нем крест.

Медленно шагая по госпитальным коридорам, Йон вспоминал, как поклялся всеми силами помогать тем, кому грозит смерть. С того самого момента, когда Йон впервые открыл глаза после аварии, он твердо знал, что должен стать врачом. Когда Эрик, пройдя двухгодичный курс подготовки офицеров запаса при медицинском колледже, завербовался в армию, чтобы служить во Вьетнаме, Йон остался, чтобы закончить свое медицинское образование. И до недавнего времени он ни разу не пожалел о принятом решении.

Невеселая усмешка тронула его губы. Какая горькая ирония была заключена в том, что уведомление о приеме на медицинский факультет университета и повестка о призыве пришли по почте в один и тот же день. «Врач, — подумал он мрачно. — Чертов врач-пехотинец в прифронтовом госпитале, если, конечно, на этой войне вообще существует такое понятие, как линия фронта».