Существует только один способ выяснить это, понял Йон. Встреченные им медики упоминали раненого санитара, а в своих письмах в Форт-Сэм лейтенант Скалассон дал такое подробное описание именно этого человека, что Йон не сомневался — в случае необходимости, он мог бы узнать его в самой густой толпе нью-йоркской подземки.

Круто повернувшись на каблуках, Йон почти бегом бросился обратно по коридору. Занятый своими мыслями, он едва отвечал на приветствия встречавшихся ему коллег.

Но вот и нужная палата… Встав на пороге, Йон окинул быстрым взглядом ряды коек, на которых лежали раненые. Он сразу заметил того, кого искал. Это был молодой негр с исхудалым, измученным лицом и короткими курчавыми волосами. На его левой щеке виднелся давно заживший глубокий шрам зигзагообразной формы.

Йону очень хотелось со всех ног броситься к койке, на которой лежал капрал медицинской службы Коби Джексон, но он пошел по проходу быстрым, легким шагом, каким обычно ходят сиделки и медсестры. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он достиг койки Джексона и опустился на колени у ее изголовья.

— Джексон! — шепотом позвал он.

Раненый даже не пошевелился.

На мгновение Йон растерялся, подумав, что он, возможно, все же обознался. «Можно узнать его имя по личному жетону или из карточки раненого», — устало подумал он.

Машинально нащупав в нагрудном кармане свой жетон, Йон почувствовал под пальцами длинный, хорошо знакомый предмет. Это был меч викингов, с которым он по-прежнему не расставался. Йон почувствовал, как от этого прикосновения к нему возвращается уверенность.

— Кобра! — позвал он, произнеся дружеское прозвище, которое, как он знал из писем Эрика, санитару дали его товарищи.