— Это я могу сделать, — заявил он. — Работы на час-полтора. А пока не хотите ли освежиться в джакузи? — последнюю фразу он произнес, морща нос, брезгливо принюхиваясь к двоим велосипедистам, которые спустились с горы в самый жаркий час. Шофер ухмыльнулся. Элена нахмурилась. — Вас там никто не побеспокоит, — настаивал Хорхе, хозяин нанозавода.

— Есть что-нибудь попить? — поинтересовалась Элена.

— Конечно. «Кока», «Спрайт», пиво, агуа-минераль

Элена обошла шофера, держась как можно дальше, и отправилась исследовать холодильник. Сол вошел вслед за Хорхе в цех и стал смотреть, как тот кладет передачу в сканер.

— Вообще-то это и моя профессия, — проговорил Сол из вежливости, пока лазеры производили трехмерную съемку маленького зубчатого зиккурата.

Сол сказал это по-испански. По-испански говорили все. Отныне испанский был всеобщим языком не только на южной, но и на северной территории.

— У вас завод?

— Я инженер. Я делаю эти штуки. Не сканеры — текторы. Я их конструирую. Наноинженерия.

Монитор сообщил Хорхе, что съемка завершена.

— Для корпорады «Тесслер», — добавил Сол, когда Хорхе запустил процессор.

— Что мне с ней сделать?

— Я хотел бы надеяться, что она больше не подложит мне свинью. Вы можете слепить ее из алмазов?

— Все на свете — лишь атомы, амиго.

Сол принялся рассматривать камеры нанопроцессора. Ему нравилось, что они были похожи на дистилляторы для виски: круглобрюхие, высокогорлые, они протыкали крышу завода и упирались в растопыренные пальцы солнечного дерева.