То, что Кромин назвал про себя врачебным осмотром, они прошли быстро и без лишней суеты. Прежде всего их долго и тщательно мыли в деревянных бочках. Вода благоухала цветами, от тепла хотелось спать. Потом их долго растирали пестрыми мохнатыми полотенцами. Затем снова мыли в воде, но та пахла иначе — приятно, но незнакомо. Опять растирали…

Изольд был немного разочарован. Он сообщил Кромину, что кое-где на Земле такие банные процедуры осуществляют, как правило, местные барышни. И, как правило, весьма прелестные. Кромин посоветовал ему не отвлекаться от церемонии раскрытия сознания, или как ее там, и смежил веки.

Они лежали на деревянных топчанах, углы реек немного врезались в распаренные тела, но было не больно, лишь возникало странное ощущение, словно по жилам бегают полчища муравьев.

Потом была приятная, неутомительная прогулка в саду. Они бродили по причудливо изгибающимся тропинкам, останавливались у небольших прудов треугольной формы, разглядывали бугристые стволы невысоких деревьев, любовались облаками в зеленоватом небе.

Со стороны могло показаться, что они неспешно созерцают красоты сада размышлений.

— Облака, между прочим, нарисованные, — не отрывая глаз от пушистого цветка, пробормотал Изольд.

— Заметил, — отозвался Кромин. — А за изгородью вовсе не луга, леса и долины, а картинки на стенах.

— Ясное дело, — кивнул головой Изольд. — Я изучал орбитальную съемку: на всей планете от силы пять или шесть процентов пригодной для жизни суши. Как они только выкручиваются! Другие давно бы озверели, а они еще ухитряются сохранять такую изощренную культуру. Мне нравятся эти ребята. Надеюсь, с нашей помощью они быстро двинутся вперед. Агротехнологии, гидропоника и немного терпения — таких садов будет на планете множество, а не только в крытых селениях.