- Милостивый государь, - сказал он, - в Архитектории не существует ничего самого. Я очень хорошо знаю предел своих возможностей, и председатель правильно поступил, напомнив мне о нем. В нашем деле нельзя останавливаться на достигнутом: мы, архитекторы, работаем для блага человека. Мы хотим, чтобы люди жили лучше и чтобы их окружало все красивое. А посему ничто не может быть окончательно хорошо и удобно.

- Но ведь вы уже построили чудесный город!

- Пустяки, - сказал он, качая головой. - А вы откуда приехали?

- Из Рима.

- Ну вот, теперь я понимаю, почему вы так странно рассуждаете. Значит, вы из Рима, из такого же бесцветного городишка, как Париж, Флоренция, Лондон, Венеция... Если у вас будет время, милости прошу, заходите как-нибудь ко мне, и мы спокойно поговорим, а сейчас меня ждет работа.

Он убежал.

Близился вечер, и, повторяя мысленно слова профессора Паллади, я направился в гостиницу. Лифта в ней не было: когда клиенты входили в холл, их номер подавался на первый этаж. Переступив порог, вы нажимали на кнопку, и ваш номер поднимался на тот этаж, на котором вам хотелось жить. Нажав на верхнюю кнопку, я очутился на последнем этаже небоскреба. Я повернул ручку рядом с дверью-окном, и передо мной открылась не какая-нибудь крошечная лоджия, а огромная терраса. Далеко внизу мерцали огоньки Архитектории. Это был не город, а восьмое чудо света.

"По-моему, так себе городишко", - сказал мне прохожий.

"Идейка", - говорил председатель.

"Не существует ничего самого... Ничто не может быть окончательно хорошо и удобно".

В голове у меня была полная мешанина. Кем считать профессора Паллади - сумасшедшим или мудрецом из мудрецов?

"В нашем деле нельзя останавливаться на достигнутом". Кто прав люди вроде меня, готовые расхваливать все, что кажется им мало-мальски приличным, или те, кто все ругает, веря, что можно жить лучше и в более красивом мире?