Ерошин встрепенулся и многозначительно посмотрел на Ямщикова. Но капитан сохранял спокойствие и только головой качал печально.

— Вы уж примите меры к змее этой, — напутствовала их тетя Даша, видя, что милиционеры слегка заторопились.

— Примем, обязательно примем, — заверил их Ямщиков. — А пока будьте здоровы, нам с товарищем пора.

— Ну что, Петрович? — нетерпеливо спросил Ерошин, когда отошли шагов на десять.

Ямщиков покосился на кота, который ел их глазами из форточки, и, отойдя еще десяток шагов, сказал:

— Будем разрабатывать эту Змею. Чует мое сердце…

— Может, под наблюдение ее? — возбужденно зашептал Ерошин.

— Не торопись, а то спугнешь. Лучше местного участкового разыщи. Неплохо было бы сегодня вечерком наведаться в эту квартирку.

— Вот сам ее и спугнешь, — обиделся Саня, но тут же оттаял. — Думаешь, кота она для прикрытия с собой таскает?

— Может, и для прикрытия, — пожал плечами Ямщиков. — А может, в форточки его закидывает.

— Ну, это уже чудеса и тайны, — засмеялся Ерошин.

— Коты дрессировке не поддаются, — внушительно произнес капитан. — Это мне сам Корабликов, знаменитый укротитель мелких кошачьих, доходчиво разъяснил. Но, может, это такой феноменальный кот, который имеет природную тягу к золоту и деньгам. Тогда его и дрессировать не надо.

— Чудеса живой природы, — хихикнул Ерошин. — У людей точно такая тяга имеется, почти поголовная. Но чтобы звери…

Участковый, мужчина средних лет, но всего лишь старший лейтенант, оказался бывшим учителем обществоведения и истории, заочником юридического института. Все с ним ясно — получит диплом и перейдет на другую должность, более перспективную и денежную. Участок свой он знал слабовато, но в суть вопроса вник сразу.

В квартиру инвалида он и Ямщиков позвонили в семь вечера. Змея зашипела из-за дверей, но впустила. Оказалась теткой лет сорока с брезгливым, недовольным лицом. И платье на ней салатовое. Издалека сойдет за белое. А может, переоделась к вечеру.