— Да, ты, ты! Входи.

Провяз, два накида. Провяз, два накида.

Тень нерешительно вступила в пятно света, отбрасываемого огнем очага. Совсем молоденькая девушка. Меньше двадцати лет. Она держала перед собой короткий меч, и довольно уверенно, однако сжимала рукоять так судорожно, что казалось, будто ее пальцы оставят вмятины в железе. Ее волосы червонного золота были недавно грубо острижены. Скорее всего, отрезаны тупым кинжалом, если Берхте что-то в этом понимает.

— Ну? — подбодрила ее матушка Берхте своим суровым голосом. — Как тебя зовут, девонька?

Провяз, два накида. Провяз, два накида.

Спицы Берхте отливали красным, как извергающиеся вулканы.

Девушка справилась с собой и не отпрянула. Матушка Берхте ухмыльнулась. Она знала, что выглядит очень внушительно: рост почти восемь футов, рога на голове, клыки во рту, когти на пальцах. Ну и, конечно, хвост.

— Алмазина, — робко ответила девушка. — Меня зовут Алмазина.

«Уж конечно!» — подумала матушка Берхте, а вслух сказала:

— И что же? Ты ведь влезла на гору не только для того, чтобы назвать мне свое имя.

Алмазина глубоко вздохнула. Хотя ее поднявшаяся грудь не произвела на матушку Берхте ни малейшего впечатления, Нассирскеги в своем углу одобрительно фыркнул. Алмазина резко обернулась, и прежде чем она опять напустила на себя невозмутимость, ее глаза успели на мгновение расшириться. Берхте прибавила ей несколько очков за быстроту, с которой она успела овладеть собой. Многие люди теряются при виде козлов величиной с добрую лошадь, но лишь немногие так быстро справляются со своим удивлением. Нассирскеги зевнул, обнажив желтые зубы.

— Э… р-разбойники напали на наше имение, — сказала Алмазина. — Моих родителей убили, моих братьев сразили, моих сестер увели. Я должна их спасти.

— Вот этим? — матушка Берхте презрительно указала подбородком на меч Алмазины. Ее спицы просверкали еще один ряд, и быстро растущая кольчуга звякнула у нее на коленях.