Головка светилась красным только для преследуемого. И вот теперь я сам, как завороженный, глядел на этот нарост кирпичного цвета, приближающийся ко мне со скоростью четыре километра в час. С этой минуты лассо уже нельзя остановить. Оно будет скользить на определенной высоте (нарочно установленной так, чтобы в толпе его нельзя было заметить издалека) и неустанно стремиться вперед. Его цель проста — это я. У меня не осталось времени пожалеть, что раньше я так мало интересовался этой забавой. Час размышлений наступит потом. А теперь надо рвать когти. Скорость лассо я знал точно и понимал, что сбежать от него нетрудно. Однако я не ожидал, что оно сумеет проникнуть между ступеньками и перилами лестницы, и я непрестанно буду чувствовать его за собственной спиной. Ладно, лестницу я одолел. Настежь распахнул двери подъезда и изо всех сил захлопнул за собой их тяжелые створки. Я знал, что такая нехитрая преграда не способна остановить лассо, но хотел видеть, как оно с ней справится. Оно просочилось сквозь замочную скважину. На его скорости это не отразилось.

Моим естественным желанием было припустить по улице во весь дух. Бежать, бежать прочь и скрыться от лассо навсегда. Вот только я еще не слышал о человеке, которому бы это удалось. Находились, правда, счастливчики, выжившие в подобной гонке, но лишь потому, что на них набросили слишком короткое лассо и они смогли выдержать преследование физически. Погоня не случайно начиналась в ту пору, когда на улицах полно народа. Как в моем случае, например. Бежать — хотя и значило оставить опасность позади, но грозило привлечь внимание прохожих. А тому, кто первым опознает жертву, полагалось пусть и не слишком большое, но все же вполне приличное вознаграждение. Он становился объектом внимания прессы, попадал под прицел телекамер, его фото красовались на первых страницах газет.