Его проницательность превозносили до небес, и мало кто способен был устоять перед соблазном. Бежать от лассо означало запечатлеть свой облик в памяти миллионов горожан, уже озирающихся по сторонам в опасении, как бы лассо не потеряло след. Если же я пойду быстро, но спокойно, то смогу сойти за обыкновенного пешехода, которого не интересует, что творится у него за спиной, которого все происходящее попросту не касается. Тем самым появится шанс, что эта тварь упустит меня из виду. Ведь лассо реагирует лишь на прямой визуальный контакт, в противном же случае может полагаться только на информацию толпы.

Конечно, я могу плюнуть на все и во всеуслышание заявить, что являюсь объектом охоты, а затем не торопясь уйти. Лассо движется со скоростью всего лишь четыре километра в час. Достаточно просто идти и идти — в течение сорока восьми часов. Но покажите мне человека, способного выдержать подобный марафон. Сорок восемь часов по четыре километра в час — это сущие пустяки, сто девяносто два километра ходьбы и бега без передышки… И только по идеальной прямой, потому что лассо умеет срезать углы.

Притворяться мне не пришлось. Я не сделал и десяти шагов, как заметил на другой стороне улицы микроавтобус. Из него, как иглы из кактуса, торчали объективы теле- и кинокамер. Вестер прекрасно все организовал. Зрители получат незабываемые впечатления с первых же минут погони. Я ухмыльнулся нацеленным на меня стеклам, ищущим на моем лице следы ужаса и паники. Их, наверное, можно было разглядеть, когда я бежал по лестнице, но теперь я старался улыбаться. Не знаю уж, с каким успехом. Затем я уже без опаски оглянулся и посмотрел на преследователя. Лассо, сохраняя заданные скорость и высоту, ползло за мной. Красная головка излучала смертельную опасность. Лассо слегка извивалось — конечно, это реакция на плохо выдержанное направление моей ходьбы. Но как идти идеально прямо?

Затем я заметил толпу, которая начала собираться на пустой улице вокруг такого редкого объекта наблюдений.