Дышать, наполнять легкие кислородом, шагать спокойно и неторопливо. Затем оторваться от лассо как можно дальше. Сейчас! У меня всего одна попытка. Если я споткнусь, завтра обо мне напишут некрологи.

Пока мог, я перескакивал через четыре, потом через три ступеньки. Старался не замедлять ход на площадках. И ни разу не оглянулся — то ли потому, что это требовало времени, то ли оттого, что оглядываться не стоило.

Теперь я знаю: окна Маргитиной квартиры я достиг одновременно с лассо. И хотя итоги моего состязания с лестницей разочаровали большинство телезрителей, как я потом услышал, его в тот вечер по многочисленным просьбам транслировали снова и снова.

— Ты, свинья! — закричала Маргита, до которой лишь в эту минуту дошло, что богатство потеряно навсегда. Она схватила меня за руку, первой нарушив правило неприкосновенности. Ну конечно, ведь она хотела укрыть меня в своих объятиях, чтобы именно в тот момент, когда я сгорал от страсти, до меня добрался этот гнусный гад, а она насладилась бы сполна моими муками, тем, как мое тело распадалось, все еще переживая оргазм, прямо у нее на руках. Я развернулся и влепил ей оплеуху. На большее у меня не хватило времени.

Лассо коснулось моего предплечья.

Я дернулся, ощутив страшную боль. Кожа на месте прикосновения мгновенно расползлась и исчезла в утробе лассо. Сбегая по лестнице подъезда, я чувствовал себя так, как будто моя рука побывала в печке. К счастью, я вовремя увернулся, и серьезного вреда лассо мне не причинило. Может быть, мне все-таки удастся убежать от этой твари. Никто не успел запереть выход из дома, а может, попросту не посмел, потому что это выглядело бы слишком демонстративно. Да и потом, что за жалкий это был бы конец — в темном углу, без зевак и телекамер!