На улице меня ждала толпа и три машины телевизионщиков. Зрители охотно расступились. Позади осталось больше трех часов погони, я выбрался по крайней мере из двух смертельных ловушек. Можно ли вообще выжить в этой гонке?

Следующие три часа сохранили во мне лишь отрывочные воспоминания. Не знаю, куда я шел, о чем думал, с кем говорил. Мне казалось, что я бесцельно бродил по улицам, но каким-то чудом к девяти часам вечера я был одет. Значит, я заходил в магазин и, не имея денег, оделся против воли хозяина. Впрочем, он наверняка возместит убытки за счет рекламы. Я не испытывал голода и жажды, а это означало, что я навестил и какое-то предприятие общественного питания. Когда позднее я попытался проследить свой путь по карте, то выяснил, что с семи до десяти часов одолел почти пятнадцать километров. Наконец я пришел в себя и обнаружил, что кружу поблизости от площади Согласия, а за мной по идеальной дуге ползет зеленая гадина, в свете фонарей обретшая призрачный оттенок, — разумеется, не считая головки. На нее освещение не влияло, ведь она действовала непосредственно на центры восприятия цвета в мозгу жертвы.

Проклятый канат стал уже на шесть метров короче, но мне казалось, он не убавился ни на миллиметр. Толпа поредела, хотя мои муки все еще привлекали немало народа. Остальных, наверное, разочаровало, что я давно не пробовал ловких трюков — обычное бегство слишком примитивно и скучно для наблюдателей. Так что большинство зевак укрылось в уютных квартирах, не отрывая взгляда от экрана.

Я ходил по периметру квадратного бассейна, в центре которого бил фонтан, и не сознавал, что, стараясь увеличить дистанцию между собой и лассо, лишь удлиняю свой путь. Сообразив это, я подпустил преследователя на расстояние меньше двух метров, сорвав жидкие аплодисменты зрителей. Это слегка взбодрило меня и помогло осознать, что я нахожусь на пределе физических сил.