Наша дача называется стандартным домиком. Таких домиков в Сосновой роще, где мы живем летом, несколько штук. Все они одинаковые, и все похожи на большие кубики, разбросанные по лужайкам. В свое время кубики, наверное, забыли покрасить, но к каждому с двух сторон прилепили решетчатые веранды, а на стенах масляной краской нарисовали такие огромные номера, что их можно рассмотреть с самолета.

Домик-кубик № 5, который стоит недалеко от забора, — наш. У нас комната, и веранда, и еще кухонька величиной с трамвайную площадку. Это половина домика, а другую половину занимает папин знакомый Борис Борисович, который с ним вместе работает в институте. Но Борис Борисович приезжает на дачу только по воскресеньям, да и то редко, а всегда на той половине домика живет бабушка Вероника Аристарховна с маленькой внучкой Маргариткой. Маргаритка называет свою бабушку «баба Ника», и мы все ее тоже так называем, потому что уж очень долго говорить: «Вероника Аристарховна», да еще если по многу раз в день.

Когда баба Ника появляется на даче, то перед нею робеет даже сердитая комендантша, которая вообще-то никого не боится и, если приезжие чем-нибудь недовольны, говорит: «Скажите, пожалуйста… Вот пожили бы тут, как я, зимой, тогда бы узнали…»

Перед бабой Никой она помалкивает. Как только та приедет, комендантша торопится — снимает щиты с окон, а баба Ника тем временем неторопливо обходит домик вокруг, заглядывает внутрь в окна и с таким строгим видом покачивает головой, что, кажется, сейчас же сядет в машину и уедет обратно в город.

Но ничего подобного не случается, и скоро возле дверей веранды, бабы Никиной половины уже вырастает гора вещей, немногим ниже самого домика.

И чего только не возит с собой на дачу баба Ника! Тут и разные складные и не складные стулья, и взрослые и детские, и шезлонг, и гамак, и качели. Тут корыто, и стиральная доска, и еще доска с ножками для глаженья, и деревянный валёк с каталкой, какие я только на картинках и видела.