Тут и ванночка, и таз, чтобы купать Маргаритку, и ковшик, чтобы ее обливать, и термометр в деревяшке, чтобы ее не простудить. Не забудет баба Ника и уличного термометра. А всяких разных кастрюль, сковородок, плошек, мисок, горшков — не сосчитать. Есть и бочонок, и кадушка, чтобы насолить грибов, если выпадает грибное лето, и тазик, и банки для варенья, если будут дешевые ягоды. Потом еще, наверное, сто штук толстеньких, как поросята, мешочков, на которых чернильным карандашом написано: «Рис», «Манка», «Толокно», «Греча» и еще многое другое. Везет баба Ника с собой и швейную машину, и разные метлы, швабры, обметалки. Не забудет она прихватить из города и штук пять лампочек, — вдруг они начнут перегорать. Есть и керосиновая лампа — если потухнет электричество, и целая пачка длиннющих свечей — на случай, если вдруг сломается лампа… В общем, пожалуй, не хватит тетради, чтобы перечислить всё, что считает нужным захватить на дачу баба Ника.

Наш папа говорит, что шестеро отважных мореплавателей на плоту «Кон-Тики» не знали, что в Ленинграде живет такая баба Ника, а то бы они ее обязательно взяли с собой и назначили своим завхозом.

Ну вот, так и этим летом. Приехала на грузовике баба Ника, вышла из кабины и очень недовольно посмотрела сперва на комендантшу, а потом на дачу. А папин знакомый Борис Борисович и шофёр тем временем уже складывали возле дверей гору тюков, мебели и всякой другой всячины.

«Так или иначе — живем мы на даче»

Так говорит папа, когда мы уже расположимся на своей половине и напьемся чаю. Утром — мы еще не успеваем проснуться — он уезжает, а мы с мамой остаемся жить на всё лето.

И на этот раз всё было по-обычному. И ребята всё старые знакомые. Во-первых, Борька Скутальковский, которому в этом году исполнилось тринадцать лет. Он очень вытянулся и поэтому заважничал и заявил, что, кроме волейбола и пинг-понга, ни во что играть не станет.