— Я была в маленькой гостиной, когда мне доложили о трагедии. Я только закончила второй завтрак, — ответила королева.

— Хлеб и мед, полагаю, — доверительно заметил Кедригерн.

— Смородинный пирог со сладким вином, — недовольно поправила его Яльда. — Хлеб с медом — неподходящая еда для людей королевской крови. Это слишком простонародно.

Принцесса, которая иногда любила съесть кусок хлеба с медом, бросила на нее мрачный взгляд, но ничего не сказала; ей было слишком скучно спорить о чем-либо, не касавшемся вопросов жизни и смерти. Она только зевнула.

— А где были вы, принц Миддри?

— Я провел утро со своими портными. Было прекрасное утро. Отличное утро для верховой езды. Но они настояли на примерке, — ответил принц.

— А как вы узнали о случившемся?

— Мать отправила посыльного прямо ко мне.

— Да, конечно, — сказал волшебник, кивая. Он обернулся к королеве. — Можете ли вы пересказать мне точно слова посыльного?

— Нет. Он что-то бормотал. Когда я наконец заставила его прийти в себя, он сказал, что король сидит под дубом около казначейства и ест гусеницу… Когда я приблизилась к королю, он натянул ботинок себе на голову и попытался надеть перчатку на ногу. Я ужасно встревожилась.

Миддри, широко и звучно зевнув, сказал:

— Мама, человек не должен так утомляться. Давай отложим разговор до утра.

— Но я вовсе не устала. Дорога каждая минута.

— Зато устал я. У меня было долгое и трудное путешествие. Я не вылезал из седла с рассвета.

— Подумай о королевстве, мой мальчик! Подумай о свадьбе. Подумай о своем отце. Соберись, — сурово ответила Яльда.