— Ваше Величество, мы все устали. Расколдовывать лучше всего, когда ты отдохнул и твой ум обострен. Усталость может быть опасна для колдовства, — сказал Кедригерн. Зевок подтвердил его слова.

— А промедление может быть опасно для королевства, волшебник, — уколола его королева Яльда.

— У нас остается еще пять дней, Ваше Величество.

— Если вы станете дожидаться утра, у нас останется только четыре дня.

— Поверьте мне, Ваше Величество… — настаивал Кедригерн. После откровенного зевка, который тут же был повторен Принцессой и принцем Миддри, волшебник продолжал: — Первым делом с утра я переговорю с королевским врачом. А затем осмотрю Его Величество — если он не будет спать.

Яльда окинула сердитым взглядом всех троих. Наконец она пробурчала:

— Хорошо. Вы свободны. Завтра я разбужу вас с первым криком петуха, волшебник, — вас и вашу искусную спутницу.

Принцесса не произнесла ни слова, пока они не остались одни в отведенной им комнате, куда она вошла широкими шагами, сжав губы и сузив глаза. Когда дверь закрылась, она обернулась к Кедригерну.

— Эта королева сама заслуживает проклятия, и я готова произнести его! Никогда в жизни мне не доводилась видеть такую сварливую, грубую бабу! Если она думает, что я пальцем пошевелю, чтобы помочь…

— Дорогая, Яльда сбита с толку. Мы видели ее не с лучшей стороны, — начал Кедригерн самым умиротворяющим тоном. Он раскрыл объятия, пытаясь утешить Принцессу, но она взлетела на каминную доску и встала там, скрестив руки на груди и глядя вокруг холодным взглядом.

— Лучшая сторона? Ха! — сказала она, презрительно качая головой.

— Подумай, в каком она напряжении. Ее муж потерял разум, счастье сына в опасности, ее королевство…

— Так ли уж она заботится о счастье Миддри. Ты видел, как она с ним обходится?

— Да, но…

— Неудивительно, что он боится, как бы свадьбу не отменили. Он ждет не дождется, чтобы удрать из этого дома и от этой ужасной женщины!