В течение многих тысячелетий ноосфера — или, как выражались в институте, Общее — тщательно заносилась на карты и описывалась исполненными решимости исследователями. Используя уроки древнейшего орфического мифа о певце, чьи песни помогли ему выжить и уберегли от опасностей подземного царства, ученые обнаружили, что повторение определенных последовательностей тонов, официально именуемых транами, позволяет спокойно проходить через узлы, соединяющие одну Область с другой. Иные траны могли скрыть ноонавтов от восприятия обитателями Общего. Последняя способность была особенно важна при взаимодействии с характерными архетипичными фигурами идиоматических существ, населявших определенные Области. Некоторые из них по своей природе были омерзительно неистовыми и буйными, а иные могли стать просто опасными, если к их историям, бывшим, по сути, самим их существованием, добавлялись дисгармоничные элементы.

Итак, Общее было самым чудесным и самым кошмарным из всех мест. Здесь — в царстве безвременном, но не безграничном — концентрировались все радости и все ужасы. Да-да, не безграничном, поскольку первые исследователи обнаружили рубежи между человеческой ноосферой и коллективным бессознательным любых других разумных рас: в виде бесконечной цепи гор или высокой стены из тесно прилегавших друг к другу белых каменных блоков. Эту ограду нельзя было ни проломить, ни перескочить, ни сделать под ней подкоп, ибо под «землей» Общего не было ничего, кроме бесформенного серого моря неразумности, в котором плавал великий слепой Червь предсознательного, вечно стремившийся пожрать собственный хвост, или, как обнаружил один невезучий пионер-ноонавт, все, что бы ни попадало в перламутровый свет его «вод».