Обшарив ближайший участок пола, Ричард прополз еще на полшага вперед. От этого полотенце, которым он был обернут, развязалось, и Ричард мысленно проклял «дрянную тряпку». Пытаясь снова опоясать чресла, он почувствовал, как на левую пятку упало что-то твердое и мокрое. Затаив дыхание, Ричард обернулся, протянул руку и нащупал какой-то небольшой предмет, прилипший к коже. Это была потерянная контактная линза.

На то, чтобы правильно вставить линзу, у Ричарда ушло минуты две, в течение которых он сосредоточенно тыкал себя кончиком пальца в глаз и моргал. Изготовленные по специальному заказу, эти контактные линзы в точности соответствовали форме его глазного яблока и — если установить их правильно — совершенно не скользили. От правильности установки зависело многое. В частности, оси поляризации обеих линз должны были располагаться строго параллельно. Правда, для работы, которая ему предстояла, это не имело существенного значения, но для самого Ричарда имело, ибо другого способа справиться с сильнейшей мигренью просто не существовало. Под воздействием света линзы поляризовались совершенно неразличимо для глаза — из всех существующих разновидностей эти были самыми тонкими и совершенно незаметными, — однако стоило прилегающей к роговице полимерной пленке встать на место, Ричард сразу почувствовал, как головная боль начала стихать.

В этот момент в дверь квартиры постучали, и Ричард поспешно натянул трусы, майку и черные брюки от костюма. Из-за линзы он провозился слишком долго и теперь опаздывал.

— Coco маи кудасаи, — крикнул он, просовывая руки в рукава белой сорочки. Пятьдесят пять минут спустя он уже застегивал черный пиджак, повязав предварительно узкий черный галстук, а потом принялся бросать в дорожную сумку туалетные принадлежности. Побриться, подумал он, можно и в самолете.