— Эй, — поскольку он по-прежнему не знал, как к ней обращаться, назвал первое, что пришло в голову: — Нимр!

Она повернулась к нему, но глаза под опущенными веками смотрели в землю. Возможно, она слушала.

— Я знаю, ты идешь на герцогский корабль. Но одна ты погибнешь. Возьми меня с собой, и я тебе помогу. И нас никто не увидит…

Они плыли уже неделю, и Тиугдал начинал верить, что все обойдется. На «Кракене» было полно рабов и прочей обслуги, в том числе и женской — обстоятельство, не вызывавшее у гернийца ничего, кроме возмущения, ибо всем известно: на кораблях рабам и женщинам не место. Но здесь-то как раз не было места гернийцам…

«Кракен» — огромный, позолоченный, резной, предназначенный для знатных господ и дам, окруженных свитой, с каютами, переборками, трюмами — годился для того, чтобы затеряться на нем. И все же это было невозможно — совсем укрыться от посторонних глаз, если не приказать постороннему глазу забыть, что видел. Так Тиугдал и научил сделать женщину. Самой бы ей это явно в голову не пришло. Они прятались в трюме, никто из надсмотрщиков туда особо не заглядывал, но без еды и питья долго не высидишь. Тиугдалу удалось вбить в башку одержимой, что она должна прикрывать его от охраны и воровать еду. Несмотря на постоянный сосущий страх, Тиугдал был доволен — он поставил-таки на своем, теперь приказывал он, а она исполняла. Только как следует обрадоваться не получалось. Герцог Фьетур, конечно, дурак, но дураков-то и следует бояться больше всего. Когда его никто не видел — женщина не в счет, она вообще ничего не видела, — Тиугдал мог признаться: да, он боялся.

Это произошло хмурым ветреным днем, ничто не предвещало беды. Тиугдал как раз пробирался на нижнюю палубу, когда услышал наверху топот и крики. Кто-то — надо думать, капитан — хрипло орал: «На весла! Все на весла, мерзавцы!» И слышен был, хотя и неразборчиво, фальцет самого герцога, а это означало нечто из ряда вон выходящее. В чем дело? Пираты? Если так, не братья ли гернийцы? А коли так, не лучше ли махнуть за борт? Тиугдал решил выбраться наверх. Что он и сделал, предварительно пригнувшись, чтобы скрыть лицо.