Он быстро оглянулся и не увидел на горизонте ни одного корабля. Значит, не пираты… Так что ж они все так переполошились? Тиугдал облизнул пересохшие губы. В желудке возникла свинцовая тяжесть. Он не хотел верить. Но он знал. Знал еще прежде того, как увидел среди серых волн нечто, тоже серое, но темное и плотное.

Да. Рыбодракон.

Чудовище, свивая в кольца чешуйчатое тело, приближалось к кораблю, власть на котором захватила паника. Рыбодраконы обитали на большой глубине, но если какой-то из них всплывал, то нападал на любое крупное существо на поверхности — кита или касатку, к примеру. Или на корабль, если тот не успевал уйти. «Кракен» уйти пытался. Но двигаться приходилось против ветра. И Тиугдал был достаточно опытен, чтобы определить шансы на спасение. «Кракен» слишком тяжел и неразворотлив. Даже если Фьетур бросит на весла всех, кто есть на корабле, включая свиту, и даже сам начнет грести, дракон все равно их догонит.

Кто-то рявкнул за его спиной: «Почему не на веслах, сукин сын?» — и удар бича ожег ему плечи. Тиугдал вышел из оцепенения и бросился вниз. Но он не собирался присоединяться к гребцам. Новая безумная мысль жгла сильнее ссадины.

Он скатился в трюм, нашел закут, где, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, сидела одержимая.

— Нимр! — крикнул он ей в самое ухо. — Опасность! Если нас сейчас потопят, ты никогда не попадешь в Нимр!

Затем он схватил ее за руку и потащил за собой. Судя по всему, его слова дошли до нее, потому что она покорно подчинилась. Тиугдал выволок ее на палубу и, развернувшись, увидел удалявшуюся спину Фьетура.