Иногда он даже помогал команде. Его не задевали — наверное, думали, что он причастен Силам. Но и не шарахались от него. Он работал с ними, слышал их разговоры, и порой его удивляло, до чего моряцкие байки в Димне похожи на гернийские…
Когда до Нанн, по расчетам, оставалось дня четыре пути, неожиданно пал туман. «Кракен» дрейфовал в сумерках с зарифленными парусами. Штурман уверял, что поблизости нет никаких мелей. Из-за тумана и рано наступившей мглы дневные работы были закончены прежде обычного времени, и гребцам предоставили отдых. На местах оставались только вахтенные. Тиугдал, которому делать было решительно нечего, постановил завалиться спать. Привычка позволяла ему свободно передвигаться по палубе даже в темноте. Он нашел место поудобнее у стенки какой-то каюты, натянул на голову куртку и растянулся, когда окно каюты приоткрылось, вероятно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Донесся гул нескольких голосов. Среди них отчетливо выделялся фальцет Фьетура. Неужели в тумане Тиугдал приткнулся у герцогской каюты? Хорошо еще, что в дверях не разлегся, под ногами у стражи! Тиугдал приподнялся, чтобы убраться, но в этот миг ему стал слышнее разговор, и он замер.
— Неужели до вас не доходит, что небеса посылают нам неслыханное оружие? — раздраженно говорил Фьетур. — Мало того, что она может прогнать любое морское чудовище! А вот представить себе, как направляешь ее вместе с парламентерами к адмиралу вражеской флотилии, никому не приходило в голову? Мы сможем выигрывать сражения, не утруждая себя прикосновением к оружию — и никаких расходов, кроме воды, хлеба и угла для ночлега! Было бы грехом не воспользоваться этим!