Страшная голова исчезла. По воде расходились круги, но никто не заметил, когда рыбодракон ушел в глубину. Люди кругом подымались на ноги, кашляли, подбирали оружие — словом, приходили в себя, Тиугдал почувствовал, как холодна и мокра от пота его рубаха. И, тяжко дыша, привалился к борту.

Женщину вытянули обратно на палубу без его участия. Свершившееся никак не отразилось на ее облике, разве что волосы еще больше взлохматило ветром. Она безразлично стояла, пока ее освобождали от веревок. Тем временем к ней бочком приблизился герцог.

— Благородная госпожа! Мы обязаны тебе жизнью!..

Он цапнул было одержимую за руку с намерением приложиться к ней, но то ли брезгливость обуяла, то ли страх перед взглядом, — и он выпустил ее грязную, исцарапанную ладонь. Тиугдал пронаблюдал это с некоторым злорадством. Герцог продолжал:

— Ты вправе требовать награды за свой подвиг…

Однако он не сказал «любой награды», отметил Тиугдал. Впрочем, он уже знал ответ женщины.

— Я должна попасть в Нимр.

Впервые на палубе прозвучал ее монотонный голос.

— Разумеется, — сказал Фьетур. — И ты получишь на этом корабле достойное положение, жилье и прислугу…

— В Нимр, — тупо повторила она.

Тиугдал понял, что ему пора вмешаться. Иначе для него дело может повернуться худо.

— Герцог! Все, что нам надо — это добраться до священного города Нимра. Высади нас в Наннах, а дальше мы сами…

— А тебя, герниец, следовало бы вздернуть на рее. Но по случаю нашего чудесного избавления мы тебя прощаем. Иди, служи своей хозяйке и помни, чем ты ей обязан.

— Если бы не я, она бы этого не сделала, — пробормотал уязвленный Тиугдал.

Герцог не расслышал. Или сделал вид.

* * *

Дальнейшее путешествие продолжалось без приключений. Одержимой отвели каюту какого-то придворного, предварительно выселив его оттуда.