Он снял маску и насмешливо уставился на меня:

— Больше, чем любой другой способ менять жизнь на деньги?

Я засмеялась жестяным смехом робота и пошаркала в свою раздевалку. Стащила шлем, панцирь и наголенники.

— Да, — приглушенно сказал Рой через перегородку.

— Что именно?

— Она нас калечит.

Я прошла мимо ряда женских шкафчиков и через маленький лабиринт ворвалась на мужскую территорию. Рой сидел на скамье, положив рядом панцирь и сжав голову закованными в перчатки руками.

— Я разучилась танцевать. Пробовала вчера.

Я опустила глаза и принялась стягивать свои латные рукавицы.

— Позволь судить мне.

Я подняла глаза. Он успел встать. Костюм цвета металлик, которые мы носили под доспехами, местами лип к его потному телу. Он взял мою ладонь, охлаждая кожу металлическими пластинками на пальцах. Выставил вперед правую ногу и закружил меня в сдержанном, элегантном вальсе. В заключение он перегнул меня через скамью, прежде чем поднять. Его наголенники скрипнули.

— Ты прекрасно танцуешь, — вымученно улыбнулся он.

— Если я могу танцевать здесь, не до конца сняв костюм робота, а дома ничего не выходит… что это означает?

— А что это может означать? Я искренне считал, что в своем возрасте могу сыграть Гамлета.

— Сколько тебе лет? — спросила я.

— Тридцать один. А тебе?

— Тридцать.

— Знаешь, роль доставщика пиццы — самое грандиозное, чего я достиг после тридцати.

— Я танцевала злую Фею Леденцов на прошлое Рождество. Заказ компании «Ливин рум». Произвела незабываемое впечатление на своего единственного зрителя.

Наш вальс на минуту прервался, и я подняла ногу в классическом аттитюде. Рой подхватил меня под колено и снова перегнул.

— Это скорее танго, чем леденец, — заметила я, когда он меня поднял. Мышцы пульсировали в том месте, где его рука касалась бедра. Я сняла капюшон его серебристой туники с пропотевшей, спутанной массы волос, и он притянул серебряными пальцами мое лицо к своему.