— Да, эта камбала определенно не местная.

— Может ли быть так, что кто-то ее обронил? Случайно.

Мы поглядели налево, затем направо — видимо, высматривая рыбака, который решил вернуться, почувствовав, что корзина для рыбы вдруг сделалась слишком легкой.

— Маловероятно, — резюмировала я.

Эйб стал заламывать руки — я читала об этом жесте, но никогда еще не видела его в реальной жизни. Да что здесь происходит? Сначала чудила Листательница, теперь Эйб. Никогда еще не видела его в таком состоянии. До этого, впрочем, он тоже вел себя странно — всю прошлую неделю ходил жутко взволнованный, а с понедельника вдруг стал угнетенным.

— Проклятье, — прошептал он, сильно кусая губу. — Это значит… неважно.

Когда он ретировался в магазин, Тара подняла рыбу, которая уже перестала дергаться.

— Посмотрим, не удастся ли мне раздобыть оберточной бумаги. У меня есть друг в отделе морепродуктов. У вас в холодильнике найдется место, если я пообещаю сделать упаковку воздухонепроницаемой?

— Для тебя — непременно.

— Я понесу костыли, — предложила я, не уверенная, что Тара справится и с ними, и с рыбой.

— Не беспокойся, дорогая, уж три квартала я как-нибудь проковыляю. Но спасибо. Спасибо вам обеим. Когда я вернусь, мне понадобится свежий кофе.

Подхватив нашего морского друга, она двинулась к магазину. Я в очередной раз отметила ее странную походку — словно разные ноги хромали по разным причинам. Я чуть не побежала следом, чтобы помочь, но Листательница бросила на меня строгий взгляд, и мы обе вернулись к работе. Я отправилась к завсегдатаям, чтобы проверить, не слишком ли медленно они движутся к своей обычной передозировке кофеина.

Затем я приняла четыре заказа. Наши постоянные клиенты вели себя как обычно. Дасти, глядя на меня, подняла крашеную бровь, Серж одарил меня теплой улыбкой и продолжил возиться с меню GPS-навигатора в своем iPone G6. А вот профессор Джей не смог выдать очередную странную шутку и вместо этого спросил о причинах «гражданских волнений», пожаловавшись на то, что ни слова не может вытянуть из Эйбрахама, который по-прежнему выглядел расстроенным и обеспокоенным.