Из первого дилижанса донесся оглушительный свисток, затем громкий рев, после чего повозка дернулась и пришла в движение. Лоутон нервно глянул в окно.

— Что за… — начал было он.

— Не беспокойтесь, — успокоил его проводник. — Это всего лишь поезд. Все повозки соединены между собой в один состав. Как верблюды в караване. Дорога проложена при отце калифа Исмаила, он хотел, чтобы с летного поля можно было отправиться прямо во дворец.

Тейп встала на коленки на мягкой скамье и прильнула к окошку. Сквозь стекло она видела прекрасно вымощенные улицы без сточных канав, крытые рынки, шелковые тенты и флаги, огромные купола зданий, о назначении которых она могла только гадать. Вдоль улиц шли ряды апельсиновых деревьев и еще каких-то незнакомых растений, напоминающих воткнутые в землю перьевые метелки для смахивания пыли. Механическая лошадь приблизилась к поезду из боковой улицы, наездник повернул какой-то рычажок, чтобы остановить свою машину и дать поезду проехать. Небо пересекала длинная вереница воздушных кораблей, связанных канатом — нос к хвосту, как кавалькада пони.

За окном уже начинало темнеть. На улицах зажигали газовые фонари, и они же светились сквозь деревянные решетки окон.

Наконец поезд остановился, они вышли из дилижанса и оказались в большом помещении. Поначалу Тейп глазам не поверила, таким богатым было здешнее убранство — каждый дюйм стены и потолка покрывали филигранные узоры из звезд, кристаллов, лун и цветов. Потолки покоились на резных колоннах, а двери и окна увенчивались такими же арками, как и в дилижансах поезда. И все сверкало яркими красками, золотом, киноварью, полуночной синевой, сияло, как ларец с самоцветами.

Впрочем, им не дали времени оглядеться. Другой проводник провел их по коридорам и анфиладам залов, каждый из которых был еще больше и изощреннее украшен, чем предыдущий. Они миновали несколько закрытых дверей, которые сторожили вооруженные мечами гомункулусы. Наконец проводник открыл очередную дверь и жестом пригласил Лоутона войти.