Едва колымага прогрохотала под сводом городских ворот, Марция Бальба похлопала по плечу своего вольноотпущенника.

— Я сойду здесь, Аластор. Заберешь новый плуг, езжай домой. Я вернусь пешком.

— Да, домина

Марция подобрала столу

Никто не встретил ее у дверей — все собрались за главным верстаком, обрабатывая молотками сложное переплетение металлических прутьев. Набор шестеренок и циферблат на меньшем столе не оставляли сомнений в конечном результате работы. На полках вдоль стены красовались плоды предшествующих трудов: коленчатый вал и котел для паровой мельницы, растиравшей огненный порошок, горшки с клеем и несколько форм для отливки типографского шрифта. В дальнем углу, не слышные за грохотом, отмеряли время маятниковые часы.

Она сделала еще шаг, когда ее наконец заметил один из работников. Он опустил молоток и склонился к мужчине постарше.

— Квинт Юлий, к тебе гостья.

Квинт Юлий Америк выглядел ничуть не примечательно. Одетый, как и его подмастерья, в испачканную тунику, ростом чуть выше среднего, однако сутуловат, седые волосы начинали редеть, а седые нити в сельского вида бороде уже сливались в белизну. Перед недавним путешествием в Рим, где приличествовали только гладкие подбородки, он побрился, но как только вернулся, снова начал отпускать бороду. Он нисколько не напоминал человека, достойного мраморного бюста, хотя некоторые люди — и Марция в том числе — полагали, что мастер его заслуживает.

— Марция, салве

— Я приехала в город с Аластором, — ответила Марция. — Он забирает новый плуг. На обратном пути мне не найдется места в повозке, и я подумала, что ты проводишь меня домой.