Привычные к такого рода пожеланиям подмастерья с обычной фамильярностью принялись уговаривать Америка помочь даме.

— Хорошо, ребята, — отозвался Америк. — Однако еще нет девяти, и вы не…

Его перебил звон. Стоявшие в углу часы пробили нужное время. Все работники расхохотались, и Марция едва не присоединилась к ним. Америку осталось только усмехнуться и сдаться.

— Вот поэтому мы и делаем еще одни часы, более точные. Ладно, убираем мастерскую и по домам.

Вскоре Америк с Марцией оказались уже за городскими стенами, направляясь на юг, в сторону ее фермы. Америк ступал неловко, медленнее, чем обычно. И она, как всегда, подстроилась под его шаг.

Марция коротко отчиталась о своих дневных делах, в основном заключавшихся в подготовке к севу озимой пшеницы. Америк рассказывал о занятных покупателях и забавной истории, приключившейся с одним из его работников, а больше всего — о работе над новыми часами. Марция внимательно вслушивалась в его гладкую речь, надеясь подобрать ключ к загадке, вот уже более двух лет окружавшей этого человека.

Главной в этой загадке была его постоянная печаль.

Конечно, он скрывал причину. Он скрывал многие вещи. Некоторые из них были упрятаны очень глубоко, куда глубже, чем его горе.

Он появился возле ее дома весной 726 года ab urbe condita, то есть от основания города Рима, — немолодой усталый путник с тяжелым мешком за плечами, явно нездешний, направлявшийся на север по Виз Фламиниа

Заметив, что она наблюдает за ним из своего сада, незнакомец приблизился, подняв руку.

— Домина, салве. Я путешественник, имя мое Америк. Могу я поговорить с господином этого дома?

Имя его было странным, латынь весьма своеобразной, а выговор просто варварским.

— Дом принадлежит мне, виатор

— Прими мои извинения, госпожа. А не желаешь ли ты взять в дом постояльца? — Губы его странным образом изогнулись. — Я зашел настолько далеко, насколько хотел.