— Подумала, что ты голодный, — проговорила она, протягивая хлеб. Он взял ломоть, но есть не стал и убрал за пазуху.

— Ты ведь позвала меня, чтобы говорить, а не есть.

Спуск под ногами становился все круче.

— Обопрись на мою руку, — сказала Марция.

Но Америк продолжал спускаться без ее помощи, хотя лицо его то и дело кривилось от попыток скрыть боль, и первым приступил к разговору:

— Ты не раз говорила, что я чрезвычайно изобретателен по части разного рода устройств.

— Не надо этой ложной скромности. Ты великий изобретатель и удивительный мастер. Об этом знает даже сам Август.

— Что ж, я действительно мастер. Возможно, ты считаешь, что я способен соорудить любое устройство, какое только можно придумать.

— Ну, наверное, не любое, — улыбнулась Марция, — но я бы этому не удивилась.

— Ты великолепно выбираешь слова, моя дорогая Марция. Дело в том, что у себя дома — в окрестностях Рима — я участвовал в создании устройства, которое многие люди считали полностью невозможным.

Он умолк, старательно глядя под ноги, и Марции пришлось напомнить ему о себе.

— Ну, выкладывай.

Америк поднял голову.

— Машину для путешествий во времени, из века в век.

Марция замерла. Власть над временем была достойна бога, хотя у богов вряд ли болят ноги…

Америк посмотрел на свои ладони, хлопнул друг о друга, а затем покачал головой, как бы разочаровавшись в их надежности.

— Конечно, я не был настоящим изобретателем этого устройства, — пояснил он, вновь начиная спуск. — Теорию придумали другие люди. Я только делал то, что они рисовали.

— Но все же… так откуда ты? То есть из какого «когда»?

По губам его пробежала улыбка.

— «Откуда» — это, как я уже сказал, было неподалеку от Рима. Но родился я в далекой стране, на землю которой никогда не ступала нога римлянина.