— Да, пожалуй, время и вправду пришло. — Неуверенным движением поднявшись на ноги, он взял Марцию за руку. — Лучше всего это будет сделать возле реки. Ты пойдешь со мной?

— Конечно, мой друг. — Она посмотрела на его загроможденный рабочий стол. — Выходи, а я тебя догоню. Только отдам приказания Аластору и Евдокии.

— Хорошо. — Америк вышел из комнаты, и Марция торопливо схватила недоеденный кусок хлеба, оставленный на столе. И как только Америк оказался за дверью, поспешила в кухню, куда уже ретировались слуги.

— А ты, — рявкнула она, ткнув пальцем в Аластора, — почему бездельничаешь, когда поле не пахано? Евдокия, помоги ему чем угодно. Камни выбирай, прополи огород, делай что угодно, но только чтобы в доме вас не было!

Опасаясь вспышки знакомого им гнева, работники исчезли едва ли не мгновенно.

Избавившись от них, Марция открыла кладовку, достала два небольших хлебца из грубой муки и направилась к расположенному рядом с очагом ларарию

По утрам Марция часто приносила жертвы семейным ларам, духам-хранителям дома, однако в тот день у нее была к ним особая просьба. Она положила в огонь второй хлебец, разломила пополам недоеденный Америком ломоть и предала огню его половину. После чего преклонила колена перед поставцом с фигуркой.

— Покажи мне, как можно помочь ему… он обогатил наш дом, позволил оказывать тебе большие почести… стал членом нашей семьи, как если был рожден в ней… даруй ему свою защиту… пошли мне мудрость, чтобы помочь ему…

Прошения сменяли друг друга, пока наконец она не поднялась и не поспешила за Америком.

За Виз Фламиниа, спускаясь к Нару, тропинка шла под уклон, местами крутой. Вскоре она заметила Америка, огибавшего чередующуюся с каштанами дубраву, составлявшую южную границу владений Марка Титурия Сабина. Поравнялись они как раз в начале крутого спуска.

Он с любопытством посмотрел на ее руку, в которой, как она только сейчас заметила, все еще была зажата половина не съеденного им ломтя.