И тогда Паяцу предписано было явиться в ведомство Тиктака. Предписание это передавали по всем средствам массовой информации. Ему, презренному негодяю, предписывалось ровно в семь вечера быть в указанном месте. Его ждали и ждали — но он так и не объявился до десяти тридцати, когда лишь пропел им всем песенку про лунный свет в никому не известной дыре под названием Вермонт и был таков. Но ждали-то его аж с семи тридцати — и все полетело к черту вместе с расписаниями, графиками и прочей дребеденью. В результате так и остался вопрос: кто такой этот Паяц?

Куда важнее, впрочем, был другой вопрос, которым почему-то никто не задавался, а именно: «Как это нас угораздило дожить до того, что какой-то жалкий и безответственный фигляр, несущий разную белиберду и тарабарщину, может серьезно подорвать экономику всей нашей Системы, а также нарушить ее культурную жизнь полторастатысячедолларовой порцией мармеладных бомбошек..?»

МАРМЕЛАДНЫХ — мать их — БОМБОШЕК! Это же чушь собачья! Да. где он взял столько денег, чтобы накупить мармеладных бомбошек-на целых полтораста тысяч долларов? (К тому времени уже подсчитали, что цена их именно такова, поскольку целая бригада ситуационных аналитиков быстренько снялась с другого объекта и поспешила к тому самому месту происшествия на скольземке, имея целью собрать и пересчитать все сласти, а также соответствующим образом оформить полученные результаты, что нарушило и их графики, отбросив целую отрасль чуть ли не на сутки.) Это же надо! Мармеладные бомбошки! Что-что? Мармеладные… бомбошки? Э-э, погодите — погодите-ка секундочку — учтенную, кстати говоря, секундочку — да ведь мармеладных бомбошек уже добрую сотню лет никто не производит! Где же он тогда эти мармеладные бомбошки взял?

Вот вам и еще один славный вопросец. Хотя более чем вероятно, что вполне удовлетворительного ответа на него никто так и не получит. Но позвольте, позвольте… Сколько же их тогда вообще, этих вопросов?