Стрелка стояла возле единицы — уровня земного тяготения. На небольшой поляне, «заповедной поляне», мысленно назвал он ее, было тихо. Казалось, ни один порыв ветра не добирался сюда. Огромные, в несколько обхватов, деревья возносились в фиолетовое небо, и звенящее напряжение ощущалось в стволах. Медная, в глубоких морщинах кора как бы светилась изнутри. Алексей пристально разглядывал корни поистине титанической мощи, которые выступали над почвой, очевидно образуя под землей сеть сложнейшей структуры.

— Отец! — прервал его размышления мальчик, — Отдохни немного, а мы сейчас придем. — И потянул за собой Машу, которая взволнованно смотрела на Алексея, словно порываясь что-то сказать.

Алексей кивнул, хотя ему было совсем не по себе, как он потом признавался, остаться одному в таинственном средоточии сил планеты. Усевшись у подножия внушительного великана, прожившего на свете, наверное, многие тысячелетия, он осмотрелся, потом улегся на мягкую траву и прикрыл глаза. Легкий дурманящий аромат, от которого на мгновение блаженно закружилась голова, незаметно подкрался к нему. Алексей встревожился, сел и прислонился к теплой, почти горячей коре дерева, осторожно проведя по ней ладонью. И вдруг его сердце бурно забилось.

К нему приближалась юная женщина. Она шла, слегка улыбаясь, и была как чудо, в которое верит ребенок, а порою и умудренный жизнью человек, не разучившийся удивляться и радоваться. Когда она заговорила, трогательная робость послышалась в ее голосе.

— Ты так жаждал меня увидеть, что я попросила твоих детей привести тебя.

— Кто ты? — спросил он срывающимся голосом.

— Титания! Вы, люди, так меня назвали. Ты видишь меня такой, какой хотел бы увидеть.

— Значит, ты не существуешь?

— И да и нет. Что вы хотите от меня, люди?

— Знания.

— И только? А понять мир, в который вы пришли, для вас это не важно?