— Понимание приходит со знанием.

— Не всегда. Можно смотреть и слушать и ничего не почувствовать. Мой мир полон голосов, но вы так мало расположены их услышать. Вы только хотите взять, но неужели вы ничего не найдете для меня в своих сердцах? Кроме имени… — как лесной колокольчик прозвучал ее смех… — Титания!..

— Титания! — воскликнул он, протягивая руки…

— Алеша! Алеша!.. — отчаянными глазами смотрела на него Кэтрин. — Что с тобой? Очнись!

Он встряхнул головой, прогоняя наваждение, медленно поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам, и увидел приближающихся из глубины леса кентавров.

— Мама! — строго обратился мальчик к Кэтрин. — Ты пришла слишком рано. Я сам позвал бы тебя.

— Что случилось, Алеша? — с изумлением спросила она, глядя то на него, то на кентавров.

— Я просто увидел чудесный сон, — сказал он весело, — а ты меня не вовремя разбудила.

— Пойдем отсюда поскорее, я боюсь, вдруг прилив гравитации застанет нас здесь. — Кэтрин уцепилась за его руку.

— Теперь нам ничто не угрожает на этой планете. — Он обнял жену, и они вместе с кентаврами направились к базе.

Когда Алексей рассказал коллегам о своем визите в заповедный лес, все сошлись на том, что это была галлюцинация, приступ эвфории под влиянием наркотических испарений. Впрочем, было решено провести пассивный полевой эксперимент в масштабе материка, на котором была расположена база. Около месяца, позабыв о гравитационных приливах, заметно ослабевших, ученые размещали датчики в массивах лесов по предложенной Алексеем координатной сетке.

Он потерял сон, пытаясь проследить за установкой каждого прибора, чтобы исключить возможность отступления от жесткого правила: не заниматься вивисекцией — только регистрировать заданные параметры.

Иван день и ночь сидел за пультом «Феникса», готовясь к приему потока информации, которая должна была одновременно поступать со всего материка. Чтобы увеличить резервы емкости памяти «Феникса», Иван уговорил Александрова временно подсоединить электронный мозг корабля.