— Меня словно изломали на колесе, — ответил тот, улыбаясь через силу. — Чертовская перегрузка, как при выходе самолета из пике.

— Хорошо еще, что все так обошлось, — хмуро сказал Алексей. — Ты должен понять: на Титании неуместно псевдогероическое самопожертвование. Пока планета закрыта для нас, и не считаться с этим неразумно. Только медленное, неотступное проникновение в ее тайны, последовательное изучение ее законов помогут нам понять планету, и лишь когда она «признает» нас (что делать, приходится так формулировать), мы, вероятно, найдем с ней общий язык. А твоя выходка просто-напросто бессмысленна, и, значит, ее ничем нельзя оправдать.

— Меня будто увесистой дубинкой выгнали из лесу, — морщась от боли, сказал Иван, — Да еще вдогонку я получил самый настоящий пинок… Но как же наши кентавры? Они-то совершенно свободно добираются до центра леса. Как же они выдерживают такие перегрузки?

— Пока я могу об этом только гадать, — неохотно ответил Алексей. — Когда ты поправишься, а полежать тебе придется, и ты уж, пожалуйста, не спорь! — сердито бросил он, уловив протестующее движение Ивана, — тогда и попытаемся выяснить секрет их неуязвимости.

Алексей взглянул на Ивана, утомленно закрывшего глаза, встал и, осторожно ступая, вышел из госпиталя.

— Сегодня они снова намереваются пойти в лес?

— Как всегда, Алеша. Словно на поклон к алтарю Пана, — с сердцем ответил Иван. — Продолжается это многие месяцы, и я чувствую, что прогулки кентавров как-то отчуждают их от нас. Поведение моего тезки еще понятно: упрямства ему не занимать. Но и Маша изменилась. Была такой ласковой, послушной, а тут как подменили… И ты напрасно все-таки удерживаешь меня. Нужно, пока не поздно, проследить за ними.

— Ни в коем случае! — строго сказал Алексей. — Дело не в них, а в том, что или кто за всем этим стоит.