Мигель кивнул.

- Мы тоже когда-нибудь станем братьями. И жить стараемся по божьим заветам, хоть это и нелегко, и тоже хотим быть хорошими. Только...

- Нельзя решать жизненные вопросы силой, - непререкаемо заявил Кетзалкотл. - Насилие - это зло. Помиритесь немедленно.

- А то вы нас уничтожите, - сказал Мигель. Он опять пожал плечами и взглянул на Фернандеса. - Ладно, senor. Доказательства у вас веские, против них уже не поспоришь. Al fin[10], я согласен. Так что же нам делать?

Кетзалкотл повернулся к Фернандесу.

- Я тоже, сеньор, - со вздохом сказал тот. - Вы, конечно, правы. пусть будет мир.

- Пожмите друг другу руки. - Кетзалкотл просиял. - Поклянитесь в вечной дружбе.

Мигель протянул руку. Фернандес крепко пожал ее. Они преглянулись с улыбкой.

- Видите, - сказал Кетзалкотл одобрительно. - Это совсем не трудно. Теперь вы друзья. оставайтесь друзьями.

Он повернулся и пошел к своему летающему блюдцу. В гладком корпусе плавно открылась дверь. кетзалкотл обернулся.

- Помните, я буду наблюдать за вами!

- Еще бы, - откликнулся Фернандес. - Adio's, senor[11].

- Vaea con Dios[12], - добавил Мигель.

Дверь закрылась за Кетзалкотлом, как будто ее и не было, летающее блюдце плавно поднялось в воздух и мгновение спустя исчезло, блеснув, как молния.

- Так я и думал, - сказал Мигель, - полетел в направлении los Estados Unidos.

Фернандес пожал плечами.

- Ведь был момент, когда я думал, что он скажет что-нибудь толковое. Он прямо напичкан всякой мудростью - это уж точно. Да, нелегкая штука жизнь.

- О, ему-то легко, - сказал Фернандес. - Но как он ни плох, он мой.

Разговаривая, он скручивал сигареты. Одну отдал Мигелю, другую закурил сам. Молча покурили и молча разошлись.

Мигель вернулся на холм к своему бурдюку. Он отпил большой глоток, крякнул от удовольствия и огляделся вокруг. Его нож, мачете и ружье были разбросаны по земле неподалеку. Он подобрал их и проверил, заряжено ли ружье.