Небо было чистым и радостным, в кустах зацветающей сирени веселились воробьи, на грядках зеленела трава, лопухи и что-то съедобное, в деревянных клетках у забора копошились кролики, ласково поглядывая на Дрякина беззаботными глазами. У воробьев и кроликов явно не болела голова.

Дрякин дымил "примой" и, потирая виски, хмуро глядел на сарай. Воздух возле серых рассохшихся досок внезапно словно сгустился, возникла в нем какая-то темная удлиненная масса, и несколько раз сверкнуло в этой массе бесшумно и ярко. Сверкнуло и исчезло, и что-то темное и удлиненное растворилось без следа, словно втянувшись в щель между серыми досками. Дрякин перестал тереть виски и, сделав усилие, поднялся со скамейки. Ничего он не сообразил, кроме одного: раз сверкало - значит, могло загореться, а там ведь у него в сарае и банки с краской, позаимствованные с предыдущей еще работы, и велосипед, и почти новые мешки, и прочего добра хватает. Опять же, стеклотара.

Он отпер дверь сарая, заглянул внутрь, принюхиваясь. В солнечных лучах, брызжущих сквозь многочисленные щели, суетились пылинки, свисала с потолка паутина, в углу сбились в пыльную отару пустые бутылки. Горелым не пахло. Дрякин направился к стене, в которую снаружи втянулась темная масса - его все еще пошатывало после вчерашнего, - споткнулся о лопату, лежащую на утрамбованном земляном полу, выставил перед собой руки, чтобы упереться в близкую стену, но руки его неожиданно прошли насквозь, не ощутив шероховатости досок, и он вывалился из сарая, не успев даже выругаться.

Упал он довольно удачно, на четвереньки, но от сотрясения, вызванного стыковкой с землей, в голове у него стало совсем нехорошо, боль ударила по глазам изнутри, взламывая черепную коробку, и он некоторое время так и стоял на четвереньках, зажмурившись и страдальчески сопя.

Когда он, стиснув зубы, приоткрыл-таки один глаз, то обнаружил под собой довольно странную, похожую на губку, низкую желтоватую растительность. По растительности неспешно передвигались какие-то мелкие блестящие букашки, тут и там виднелись проплешины свекольной почвы, изборожденной мелкими трещинами. Это настолько поразило Дрякина, что он, не щадя больше своей больной головы, открыл и другой глаз, одновременно подумав с тоской: "Допился!" Подобные случаи иногда обсуждались в чебуречной.