– Прошу прощения, если меня неправильно поняли, но мои условия именно таковы. Если они вас не устраивают, я найду других достойных господ, которые могли бы стать моими компаньонами.

– Нечестная игра! – воскликнул Ятасия. – Этот монстр пытается нас поссорить. Мы все должны отказаться от сотрудничества с ним!

– Ну? – спросил Коши, глядя ну двух других осирианцев.

Шиширхе, немного помявшись, сказал:

– Предлагаю тридцать процентов.

– Что? – вскричал Ятасия. – Уважаемый коллега, вы меня поражаете. До сего дня ваша порядочность не вызывала у меня сомнений. Но я не позволю вам вывести меня из игры. Сорок процентов!

Коши посмотрел на третьего осирианца, Фессахена, с оранжево-зелено-голубой чешуей. Тот отрицательно помотал в воздухе своими когтистыми лапами:

– Я в этом не участвую. У меня и других дел хватает. А ты, Шиширхе?

– Сорок пять, – сказал Шиширхе.

– Сорок девять, – прошипел Ятасия.

– Пятьдесят, – сказал Шиширхе.

– Пятьдесят два, – яростно взвизгнул Ятасия.

Фессахен попытался вмешаться:

– Ты с ума сошел, Ятасия. Так землянин получит контроль над акционерным обществом!

– Знаю. Но наши законы будут защищать мои интересы, а он в любом случае лучше знает, как вести бизнес.

– Пятьдесят пять, – сказал Шиширхе.

(Коши все это время был на грани отчаяния. Перевести цифры из восьмеричной осирианской в земную десятеричную систему счисления было ох как непросто. Земным ста процентам соответствовали шестьдесят четыре местных. Ша-акфи тоже старались приноровиться к землянину, и когда Шиширхе говорил «пятьдесят» процентов, это значило «тридцать два» осирианских.)

Ятасия поерзал, схватил свой портфель и выбросил его в окно. Трах!

– Меня предали! Оскорбили! – он подпрыгнул от ярости и взвизгнул, словно расстроенная каллиопа. – Я никогда не буду вести бизнес с таким расчетливым дельцом, как вы, мистер Глоппенхеймер! Вы не только бездушны, но хуже того, это нисколько не стыдитесь этого обстоятельства. И вас двоих я стыжусь за то, что вы меня не остановили! Вы ничем не лучше его! Всего хорошего, уважаемые господа!