Как бы там ни было, но теперь он снова мог нормально воспринимать происходящее, хотя эмоциональные реакции оставались несколько заторможенными. Очевидно, Хэл находился один в военном санитарном автобусе, способном перевозить не менее дюжины носилок, которые тремя рядами закреплялись на боковых стенках. Впереди на одноместных сиденьях перед приборной доской сидели два милиционера.

Вдоль каждого борта, там, где крепились носилки, тянулся ряд застекленных окошек. Верхний край одного из них был сейчас как раз на уровне плеча Хэла его носилки находились в самом верхнем ряду. Лежа на спине и слегка повернув голову, он мог хорошо видеть улицы, по которым они проезжали. Несмотря на то что по его расчетам только что миновал полдень, на улицах он не заметил ни единой души; двери небольших магазинчиков, мимо которых они проезжали, были наглухо заперты, окна витрин закрыты шторами.

Погода стояла пасмурная и сырая. Мостовые, пешеходные дорожки и фасады домов влажно блестели. Когда автобус проезжал перекресток, вдали между домами мелькнул клочок неба, сплошь затянутого тяжелыми серыми облаками. Один раз Хэл все же увидел пешехода - тот резко обернулся на звук приближающегося санитарного автобуса и тут же нырнул в узкий проход между двумя магазинчиками.

В кабине повисла какая-то напряженность. Органы чувств Хэла уже работали в полную силу, его чуткий нос ощутил в спертом воздухе автобуса едва различимый резкий запах пота человека, оказавшегося в стрессовой ситуации. К тому же автобус двигался как-то странно: они проезжали по прямой несколько кварталов, потом без видимых причин останавливались на каком-нибудь перекрестке, резко сворачивали и ехали еще несколько кварталов вправо или влево, а затем возвращались на прежнее направление.