- Благодарю вас, - снова повторил его отец. - Вы сможете остаться, чтобы присутствовать на похоронах?
- Я хотел бы остаться, - ответил офицер. - Но вынужден извиниться перед всеми за то, что не смогу. К нам все еще продолжают возвращаться раненые.
- Мы понимаем, - сказал его отец.
...Дверь конюшни со скрипом отворилась, и образы событий предыдущего дня исчезли. Осталось лишь ощущение сильнейшего холода, как будто его вморозили в глыбу льда. Он издали почувствовал, что по проходу между стойлами к нему направляется его дядя.
- Эй, парень, ты что здесь делаешь? - спросил дядя озабоченным тоном. Твоя мать беспокоится о тебе. Пошли в дом.
Хэл не ответил. Его дядя, вдруг нахмурившись, наклонился к нему, а затем опустился на колени, так, что их лица оказались на одном уровне. Пристальным взглядом он посмотрел ему в глаза, и внезапно в этом взгляде отразились боль и глубокое потрясение.
- Ах ты, мой мальчик, - прошептал дядя. Хэл почувствовал, как большие, сильные руки обхватили и крепко сжали его окоченевшее тело. - Ты еще слишком молод для таких вещей. Тебе еще пока рано вставать на этот путь. Оставь это, парень, слышишь? Приди в себя!
Но слова доходили до него словно откуда-то издалека, как будто они предназначались не ему, а кому-то другому. Из глубины охватившего его холода он, не отводя глаз, смотрел на своего дядю.
- Довольно, - услышал он свой собственный голос. - Это больше не должно повториться никогда. Я найду их и остановлю. Их всех.
- Мальчик... - Дядя прижал его к себе, словно пытаясь согреть маленькое тельце своим собственным жизненным теплом. - Приди в себя, очнись...
На некоторое время стало так тихо, как если бы его дядя разговаривал с кем-нибудь другим. Но в следующий момент, спустя буквально несколько секунд, холод стал уходить из его тела. Все еще находясь в полубессознательном состоянии от только что пережитого эмоционального стресса, он, подавшись всем телом вперед, припал к дядиному плечу и, как во сне, почувствовал, что тот берет его на руки, словно уставшего младенца, и несет прочь из конюшни...